Иссю Тамура — о трудных заказах, детстве в лаковой мастерской и о том, что роднит уруси с наручными часами

Заказ, который кажется Иссю Тамуре «чуточку сложным», его не пугает, а слегка раззадоривает. Слово «невозможно» он к просьбам не примеряет и начинает с другого вопроса: как это сделать. Даже очень трудную задачу, считает мастер, можно решить пробами и ошибками. Он изучает её день за днём, пока однажды вдруг не поймёт, как сделать всё безупречно, и это чувство он называет очень приятным.

Главное в работе с лаком уруси, по словам Тамуры, — не держаться за раз и навсегда сложившийся взгляд.

Чёрный, найденный пробами

Так было и с лаковым циферблатом, который он взялся сделать для Seiko. Чтобы проявился глубокий чёрный цвет, первый слой покрытия нужно запекать, а верные температуру и время пришлось искать пробами. Испытаний ушло немало, и когда лучший способ нашёлся, Тамура был по-настоящему рад.

Во время интервью лаковый циферблат для Presage ещё был в работе, а опытных образцов мастер уже сделал много, добиваясь особого ощущения, присущего только уруси. На отладку метода, то есть полировки до нужной толщины и порядка нанесения слоёв, по его оценке, должно было уйти несколько месяцев.

Что он оставляет за собой

Часть работы Тамура тогда уже передал другим мастерам, но последнее слово по-прежнему было за ним.

Даже при совместной работе с коллегами процесс отнимает очень много времени, подчёркивает мастер.

Инро и наручные часы

Больше всего Тамуре нравятся лаковые вещи, которые с годами стали считаться роскошью, хотя служили в быту. Самый известный пример, по его словам, — инро, традиционная японская коробочка для мелочей. Он вспоминает сцену, знакомую по телепередачам: человек подтверждает своё положение, показывая инро с семейным гербом. Такие сцены — одна из причин, почему многие видят в лаковых вещах знак статуса.

Наручные часы, рассуждает мастер, любят во всём мире, и история их производства богата. Их носят как украшение, но они ещё и нужны, чтобы знать время. Поэтому традиционный японский лак и наручные часы, на его взгляд, отлично сходятся. Вещь, над которой он работал, по замыслу должна служить долго, не надоедать и стать любимой. В ней Тамура видит дух японского производства и искренне надеется, что она станет частью насыщенной, полной жизни.

Детство в лаковой мастерской

Уруси окружал Тамуру с детства. Он родился в районе Яманака в Каге, где его дед был мастером маки-э, а отец — мастером уруси, и рос прямо в лаковой мастерской. Ему попадало за то, что он играл лаковыми вещами как игрушками, а ещё его учили делать инструменты.

Лет в двадцать он решил стать мастером уруси, начал ездить по разным краям и бывать на выставках. Так он увидел мастеров Канадзавы и был потрясён их удивительно высоким уровнем.

Канадзавские ремесленники издавна оттачивали своё дело под покровительством князей-даймё. Увидев технику, которую растили так много лет, Тамура понял, что хочет заниматься именно этим, и постучался в дверь мастера уруси.